Дивногорская палитра

1 февраля 2010

Большой зал

Дивногорская палитра

Представленная в залах музея выставка «Дивногорская палитра» в очередной раз наглядно представляет зрителю активность и насыщенность творческой жизни дивногорских художников.

При беглом осмотре экспозиции зритель заметит единый источник вдохновения многих авторов – это, прежде всего, красота сибирского пейзажа, родных мест: енисейские горные берега и пики Саян, лесистые горы и весенние ручьи, зимние снега и летнее солнце, лирика осени и динамика весны. Но выбор образов и их авторская трактовка различны и индивидуальны, что можно заметить при более внимательном взгляде.

Монументальный по своим размерам пейзаж Владимира Федорова «Зимнее утро» с литературной подробностью передает бытовые детали деревенской жизни на фоне розовых заснеженных гор. В камерных зимних пейзажах Георгия Кузакова «Зимняя синева», «Теплый день» с ювелирно акцентированными деталями ветвей и цветными тенями почти осязательно чувствуется иней и морозный воздух. Работам Николая Хомайко свойственна панорамная высокая точка зрения, цельность и обобщенность пространственных планов с декоративной трактовкой деталей активными цветовыми пятнами («Родные места», «Весна в Саянах»). В пейзажах Владимира Набокова «Начало весны», «Саяны. Цветет Иван-чай», «Зацвела медуница», автор убедительно передает природные состояния разных времен года, тщательно следуя натуре. Для Бориса Турова сибирский пейзаж – это лирика широких полей, окаймленных березами («Сельская дорога», «Стог сена»). У Сергея Никольского на фактурной поверхности холста в цветовых пятнах и мазках просматриваются пейзажи без конкретной детализации и узнаваемости места, пейзажи-образы с тихим сдержанным настроением («Зимняя ночь», «Осень. Вечер»). Сергей Попечец в пастельной серии «Зима» передает не только разные состояния суток, но и различные состояния спокойствия и суровости в одном и том же пейзажном мотиве («Снег», «Горы»). В работах Евгения Ежова «Овсянка», «Дивногорск» настроение пейзажа гармоничное, мягкое и спокойное. Михаил Тихомиров наоборот подчеркивает в пейзаже суровость и динамичность («Тайга вечером», «Лиственка. Поздняя осень»). Валерий Ковгер в своих работах «Озеро Радужное», «Утро на Енисее» суровый природный мотив смягчает подробной детализацией деревьев, камней и цветов. Пейзажи Никиты Тихомирова очень четко тонально выстроены, акцент сделан на предметную детализацию переднего плана («Первый мороз», «Озеро Светлое»). Ольга Федорова в ярких пейзажах пытается передать необычность сибирских природных мотивов («Июнь», «После дождя»). Летние пейзажи Натальи Горбачевой «Красные крыши» и «Адриатическое побережье» веют жарким дыханием юга, а в ярких «Марьиных кореньях» и «Июле» автор любуется каждой деталью главного предмета, сибирских цветов, придавая пейзажу черты натюрморта или даже портрета. Еще более «натюрмортное» решение читается в работах Бориса Степанова «Тихое утро», «Старый баркас», где в главном предмете идет сложная внутренняя жизнь.

Многие представленные в экспозиции натюрморты тоже имеют пейзажные корни, так как связывают зрителя с конкретным временем года, вызывают в памяти свои ассоциации, навевают знакомые запахи. В работах Бориса Турова «Сборный букет», «Жарки» трепетность и одушевленность цветов контрастирует с условным фоном, обозначившим пространство мастерской. Владимир Набоков тщательно выстраивает натюрморт, наполняя его предметами и драпировками, как бы создавая комфортную среду для главного – цветов («Сирень», «Цветы из леса».)

Отличаются своим настроением и формами натюрморты Бориса Степанова, — это предметы другой материальности, графичные, правильные, эстетские, — трансформированное в авторском восприятии отражение действительности («Утренний свет», «Осенний вальс»).

В отдельном ряду стоят работы Игоря Емельянова. Творческий поиск автора связан с культурой древних народов, наскальными росписями и рельефами, их символикой и картиной мира («Знаки и письмена», «Структура мира»). Выбор материала, земельные краски и холст, не случаен, — это так же своеобразная проекция древней традиции.

Графические листы Татьяны Рыловой обращают зрителя к сложной теме взаимоотношений мужчины и женщины, по-разному отраженной в мировой литературе. В авторском решении, наполненном эротизмом, сплетены воедино такие символы как любовь, смерть, грех, счастье и наслаждение («Адам и Ева», «Юдифь», «Сказки Шехерезады»).

В малом зале музея экспонируются графика и живопись из фондов музея. В соответствии с концепцией выставки – это работы дивногорских художников Евгения Шепелевича, Евгения Белоусова, Гумара Мусина. Большая часть представленных работ впервые экспонируется в залах музея. Подборка работ знакомит зрителя с графической техникой – «монотипия». Гумар Мусин создает атмосферу сложной и величественной гармонии человека и природы («Рыбаки Большого озера», «Внук рыбака», «Северные мотивы»). Евгений Шепелевич в графических листах «Ольхон. Два парома», «Каменный город», мастерски владея техникой, создает реалистические узнаваемые пейзажи, или, как бы играя, запечатлевает одновременно реальный и фантастический полет летучей мыши («Летучие мыши»). Крупноформатные, монохромные, живописные по технике работы Е. Шепелевича «Каменный город», «Ворота подземелья», «Натюрморт» представляют зрителю необычную, сказочно-сюрреалистическую трактовку автором реальных пейзажных и предметных образов. Работы Евгения Белоусова заставляют зрителя мыслить, узнавать реальные образы в тревожных цветных и фактурных пятнах, осмысливать их взаимосвязи и символику («Ноктюрн», «Заратустра», «Глаза матери»).

Комментирование закрыто.